Заседание № 9 секции поэзии РМСП в аудитории № 533 Балтийского института экологии, политики и права (Санкт-Петербург).

Александр АЛЕКСЕЕВ-ГАЙ

  • 26.09.2016 14:50
  • 364 Прочтений

12 января 2000 года

Заседание № 9 секции поэзии РМСП в аудитории № 533 Балтийского института экологии, политики и права (Санкт-Петербург).

Ведущий заседания – Д.Н. Киршин.
Присутствовало 40 человек.

В обсуждении творчества Александра Алексеева-Гая приняли участие члены РМСП Алина Мальцева, Станислав Буров, Николай Михин, Галина Андреева, Александр Давыдов, Дмитрий Киршин, 2 гостя секции поэзии, всего – 8 человек.

Перед призывом

Фатой легло на сердце облако,
а ты всё так же далека,
но твоего родного облика
закрыть не могут облака.

Я на пороге новой осени,
с повесткою в военкомат,
вступаю в перелесок сосенный,
бреду без тропок, наугад.

И выхожу в долины ровные,
среди просёлочных дорог,
где крест над старою часовнею
глядит, как сдержанный упрёк.

Дымки витают над овинами,
уходит рожь под небосклон,
и, точно головы повинные,
земле колосья бьют поклон.

А осень в рог трубит охотничий,
и, словно бы служа судьбе,
меня зовёт сосредоточенно
к военной службе и к тебе.

После Таллина

Не смолкло эхо Цусимы таллинской.
Фронт всё ближе день ото дня.
В небе всё реже «соколы-сталинцы».
Финский залив – теперь западня.

Ведь обретались мы только год
по новым, вмиг утраченным базам,
а нынче Питер укрыл наш флот.
Кто же кого защищать обязан?

Не интерес теперь к кораблям
влечёт мальчишек: хлеба дай им!
Ведь с Шепелева виделось нам –
дым восходил над складом Бадаевым.

А тот, в Кремле, что своих сплеча
умел казнить и лгал в манифестах,
познал ли он умом палача,
что поле брани – не лобное место.

Горе-стратег, он стольких, не каясь,
на свой предавая архипелаг,
словно в песок от погони страус,
голову прятал в позорный пакт.

Обстрелы. Голод стоит у трапа.
Нас неприятель в охват берёт,
и нам когда ещё курс на запад?
Льды зажимают Балтийский флот.

Радуга

Из тысяч труб, из тысяч горл она
несётся – весть тропой побед:
«Блокада Ленинграда прорвана!
Блокады Ленинграда нет!»

Свершилось! Фронт расправил мускулы.
Так сгинь, трёхзимняя страда!
Вкопавшаяся в землю русскую
назад отброшена орда.

В сердцах и в небе словно радуга,
и не напрасен разговор,
что не одна нам станет Ладога
дорогой жизни с этих пор.

И голод разжимает челюсти,
и есть защита от судеб.
Теперь уж больше раскошелиться
мы на насущный сможем хлеб.

Не испытаем, слава Богу, мы
вновь неприятельский обстрел.
В пустых домах и под сугробами
вновь не найдём мы мёртвых тел.

Москва и Пермь, Урал и Сормово
гудьмя гудят одной семьёй:
«Блокада Ленинграда прорвана,
вновь город слит с Большой землёй!»

Минувшее

Мы все участники живые
С грехом одержанных побед,
«Мы, дети страшных лет России», –
Изрёк авансом нам поэт.

Паденья, взлёты и застои…
Знать, вывод сделавший не врёт,
Что правящих собой достоин,
Каких ни есть, но сам народ.

И лицемер, и циник грубый
Равны у Клио на весах:
Один, что был с казачьим чубом,
Другой – при трубке, при усах.

И обрекали в миллионах
На плаху жертвы без вины,
Один – из стран, им полонённых,
Другой – из собственной страны.

И дни и ночи в эти годы
Мы вечно ждали новых гроз,
Всю лживость клички «враг народа»
Приняв для вида, как всерьёз.

И то ещё сочти за счастье,
Кто был отъят у отчих гнёзд,
Но, как журавль из волчьей пасти,
Хоть целой голову унёс.

И оттепель в недолгом свете
Прошла, и вот, за нею вслед,
Та накипь за двадцатилетье
Кипенья пирровых побед.

*  *  *

С чего я взял, что нет в живых тебя,
когда непререкаемо и прямо:
«Встречай с вечерним поездом. Твоя…» –
мне говорит сегодня телеграмма.

Встречающими полнится перрон,
гудок! И замирает ретивое,
и поезд стал. И вот он, твой вагон.
Ты мне на грудь склонилась головою.

Я за тобой не различаю дня…
Но что это?
Растаяло виденье.
В действительность жестокую меня
сквозь слёзы возвращает пробужденье.

*  *  *

«Дантес» похоже на «Данзас».
Хоть первое для нас как ругань,
но сходственно звучат подчас
фамилии врага и друга.

Звучанье на один манер,
а вот дистанция весома,
коль упомянем, например,
мы Нельсона и Канцельсона.

Но, книжек ряд перелистав,
мы и обратное откроем:
ведь, как «Фарлаф», звучит «Фальстаф»,
и оба схожи как герои.

В Москве не тот словесный звук,
что схожий на земле чукотской.
Не равноценно: «Корней Чук» –
созвучию: «Корней Чуковский».

А потому я про слова
ещё скажу – чем стих мой начат, –
что для сравненья существа
созвучья ничего не значат.

*  *  *

Опять необозримость океана
Да пенный след у судна по пятам.
На мостике помощник капитана
Поймать звезду старается в секстан.

Куда бы нас с пути ни относило,
Пусть берега безмерно далеки,
Но в мире есть небесные светила,
Для мореходов – те же маяки.

Созвездия, весь небосвод усеяв,
Нас под прицел берут со всех сторон.
Как дабл-ю, глядит Кассиопея,
И, точно туз бубновый, – Орион.

Вот близнецы, что двоеточьем, строго
Расставились от прочих вдалеке.
Вот с ковшика Медведицы полого
Спускается Арктурус по дуге.

Опять необозримость океана…
И снова в бесконечность я влеком
И тёплой желтизной Альдебарана,
И Веги синеватым холодком.

Пусть не верна система Птолемея,
Но, глядя в эти звёздные поля,
Я будто бы и вправду разумею,
Что в центре мироздания – Земля.


Назад

Последние новости

18.09.2019
В Таллине вышла книга воспоминаний Валентина Виллемсоо «На грани человеческих возможно...
17.09.2019
#судьбасолдата #поисковикирф Вечер памяти участников Таллинско-Кронштадского прорыва&n...
16.09.2019
Вечер в библиотеке имени Юрия Инге 15 сентября 2019 года стал теплой встречей друзей и единомышле...

Поддержка ФПГ

Фонд президентских грантовФонд президентских грантов оказал доверие НП «Память Таллинского прорыва». Наш проект был отмечен экспертами как заслуживающий поддержки из почти десяти тысяч инициатив, представленных на второй конкурс 2018 года. Нам предстоит большая работа. Спасибо всем за поддержку!