Максим Горький - советский лёгкий крейсер, головной корабль проекта 26-бис. Заложен 20 декабря 1936 года, спущен на воду 30 апреля 1938 года. Исключён из состава флота 18 апреля 1959 года.Главный строитель - Н. Ф. Мучкин, затем В. С. Боженко.

При строительстве обозначение крейсера - «заказ № 270».

С 22 по 24 сентября 1939 года крейсер совершил первый выход в море. Ответственным сдат­чиком от завода-строителя был М. М. Михайловский.
С 14 октября по 1 ноября 1939 года ко­рабль прошел заводские ходовые совмещенные с государственными испыта­ния. Весь цикл испытаний, совмещённый с установкой оружия и вспомогательных систем, был завершён 25 октября 1940 года.

Основные характеристики:

Водоизмещение 8177 т - стандартное, 8882 т - нормальное, 9792 т - полное.
Длина 191,4 м.
Ширина 17,7 м.
Высота 10,1 м, в носу - 13,38 м.
Осадка 6,3 м.
Бронирование Борт и траверсы 70 мм,
нижняя палуба 50 мм,
боевая рубка 150 мм,
башни ГК (лоб/крыша и борта) 70/50 мм.
Двигатели Два турбозубчатых агрегата, шесть водотрубных котлов.
Мощность 129 750 л. с. (95,4 МВт).
Скорость хода 36,1 узла (66,9 км/ч).
Дальность плавания 4880 миль на скорости 17,8 узла.
Автономность плавания 20 суток.
Экипаж при вступлении в строй - 56 офицеров, 159 старшин и 682 краснофлотца - всего 897 человек. В 1944 году - 963 человека.

Вооружение:

Навигационное вооружение 2 гирокомпаса «Курс-2», 4 5” магнитных компаса.
Радиолокационное вооружение Британские РЛС: тип 291, тип 284, тип 285, тип 282.
Артиллерия 3 × 3 - 180/57-мм орудий Б-1-П в башнях МК-3-180;
6 × 1 - 100/56-мм универсальных орудий.
Зенитная артиллерия 4 × 12,7-мм зенитных пулемёта ДШК;
9 × 45-мм зенитных полуавтомата 21-К
к 1944 году вместо 21-К и дополнительно было установлено 15 × 37 зенитных автомата 70-К.
Противолодочное вооружение глубинные бомбы: 20 ББ-1 и 30 БМ-1.
Минно-торпедное вооружение 2 трёхтрубных 533-мм торпедных аппарата 39-Ю; 164 мины.
Авиационная группа 2 КОР-2, 1 катапульта ЗК-1.

Имя его - «Максим Горький». Время его - Великая Отечественная. Впрочем, невзрачным и серым днем 22 сентября 1939 года еще никто не знал, что это имя станет одним из символов блокадного Ленинграда, символом неистребимой воли к жизни и победе.

1.
В январе 1937 года командующий Краснознаменным Балтийским Флотом адмирал Л.М.Галлер смотрел ленинградские верфи, на которых строились для Балтийского флота новые корабли. До сих пор флагманом советской Балтики ходил линкор «Марат», он же -дореволюционной еще постройки дредноут «Петропавловск». Хороший флагман для флота мирного времени, но, пожалуй, уже староват - 1911 года спуска, четверть века на хронометрах намотал! Да и молодым был не из лучших в мировом флоте: проект разрабатывался в горячке гонки вооружений перед Первой Мировой войной, и не вышел линкор ни броней, ни скоростью по сравнению с зарубежными ровесниками. Может, и к лучшему, что воевать ему с серьезным противником тогда не пришлось - все больше с собственной, исчерпавшей свой потенциал к 1917 году, государственной властью?..

Когда возникла необходимость обновления корабельного состава советского флота, вопрос о строительстве новых линкоров остался до поры лишь в протоколах заседаний Совнаркома. На двадцатом году молодой Советской власти, в эпоху индустриализации, страна могла и «не потянуть» линкор...В конце концов, линкоры типа «Советский Союз» были все-таки начаты постройкой, но так в строй и не вошли - война помешала.

Если линкоров нет или они уступают по боевым качествам главным силам флота противника, концепция военно-морской обороны страны изменяется. Главенствующую роль в ее формировании начинают играть крейсера - универсальный класс боевых кораблей, способный и к боевой работе в составе эскадры, и к автономным действиям на морских коммуникациях врага.

Адмирал Галлер при осмотре Ленинградских верфей потому и заинтересовался находившимся в достройке крейсером «Киров», что видел в нем потенциального флагмана будущего флота. Проект советских крейсеров № 26, по которому «Киров» строился, происходил от итальянского крейсера «Раймондо Монтекукколи», чертежи которого в свое время были куплены советскими дипломатами на верфи «Ансальдо». Переработанный выдающимся кораблестроителем Анатолием Иоасафовичем Масловым, проект получил усиленное артиллерийское вооружение, и начал превосходить по боевым качествам итальянских собратьев - не только «Раймондо Монтекукколи», но и более мощного «Эудженио ди Савойя».
Внимательно изучив достраивающийся "Киров", адмирал вызвал генерального конструктора:

Анатолий Иоасафович, необходимо сделать более удобной для работы командования боевую рубку - она тесна, а второго командного поста у крейсера просто нет... Четырехногую фок-мачту стоит заменить башенной - а то дальномеры на верхнем посту будут подвергаться вибрации на больших скоростях хода, да и заслонять обзор из рубки такая мачта будет меньше. Бронирование борта следует усилить хотя бы до 70 миллиметров. Кроме того, учитывая опыт сражений в Испании и английские эксперименты в области атак кораблей самолетами, я порекомендовал бы значительно усилить зенитную артгруппу корабля...

Усилим, - согласился конструктор. - А еще есть возможность довести дальность плавания до четырех с половиной тысяч миль по топливному запасу, если пожертвовать одной запасной цистерной бензина для самолетов...

Разумеется, корабль в высокой степени готовности никто не стал подвергать тотальным переделкам. Все эти изменения уже не могли касаться ни самого «Кирова», ни его двух строящихся собратьев. Новая версия проекта, получившая в документах обозначение «№ 26-бис» фактически стартовала с закладкой 20 декабря 1936 года в Ленинграде на заводе № 189 крейсера «Максим Горький», который был модернизирован по схеме Галлера на ранней стадии сборки основного набора корпуса.

Боевой корабль строит не один завод - вся страна. Турбины для «Горького» везли из Харькова, с турбогенераторного завода, причем, корпуса этих турбин были отлиты в Краматорске. Броню прокатали на Ижорском заводе под Ленинградом, орудия главного калибра отлили на заводе «Большевик».Оружейный завод имени М.И.Калинина поставил зенитки - 45-мм установки, 37-мм и автоматы. Ковровский - пулеметы ДШК. Гребные валы везли из Сталинграда, катапульту и аэрокран собирали на заводе строительно-подъемного и транспортного оборудования имени С.М.Кирова, с завода «Электроприбор» привезли систему управления стрельбой. Рулевые машины делали в Зеленодольске...

Крейсер «Максим Горький» был спущен на воду 30 апреля 1938 года, и еще почти целый год достраивался на плаву. Швартовные испытания начались 16 апреля 1939 года, а в мае опробованы ГТЗА – еще без винтов. По сути дела, швартовные испытания лишь проверяют, правильно ли собраны ходовые механизмы, не нарушена ли где их соосность. Потом - докование, очистка и окраска подводной части, установка винтов, проверка на остойчивость. И только после этого - первый поход. Еще без артиллерии главного калибра, в пределах акватории Кронштадта с выходом в Ботнический залив. Председателем приемной комиссии, оценивавшей качество постройки крейсера, был М.М.Долинин, в сороковом году его сменил капитан 1 ранга М.Ф.Белов.

С середины октября по 1 ноября 1939 года корабль прошел заводские ходовые испытания, совмещенные с государственными. Они проходили на Сескарском и Гогландском плесах в обстановке предвоенного и военного времени, в море корабль выходил в сопровождении эсминца и тральщиков. Испытания показали надежную работу машинно-котельной установки. Скорость полного хода оказалась выше проектной. Начиная с зимы и по весну 1940 года на крейсере проекта 26-бис «Максим Горький» началась установка и пристрелка систем вооружения. Летом 1940 года – основной круг экзаменов, уже со стрельбой, с пробегами по мерной линии - с целью выяснения фактической максимальной скорости хода

25 октября 1940 года подписанием приемного акта и заключительного протокола испытаний «Максим Горький» получил «добро» на вступление в состав боевой эскадры. За время экзаменов установил несколько личных рекордов: проектная скорость корабля была превышена больше, чем на 1 узел, пройденная дистанция по лагу составила более 9000 миль. Но были и чрезвычайные происшествия. Когда до Ленинграда 1 сентября 1939 года докатилась весть о нападении Германии на Польшу, на заводе был митинг. Прямо на борту завершающего последние отделочные работы в доке «Горького». И после митинга рабочие вместе с командой корабля пошли по трапу на берег. У трапа был часовой, пропускавший народ на берег небольшими группами - с проверкой документов, как полагается по уставу, и на трапе образовалась толпа числом человек до 70. В какой-то момент доски сходней разошлись, и народ с 15-метровой высоты полетел на бетонное дно сухого дока. Будь док заполненным - отделались бы тем, что получили легкие травмы и нахлебались бы холодной воды, а так насмерть разбилось 14 человек, да еще 23 умерли потом в госпитале от тяжелейших травм.

9 декабря 1939 года на борту «Горького» погибли молодой инженер и военпред, которые пошли проверять монтаж цистерны для авиатоплива. Специалисты имели с собой индивидуальный дыхательный прибор, как у подводников, но почему-то воспользоваться им не смогли - и надышались в цистерне парами бензина до смертельного отравления.
4 июня 1940 года во время пробегов на мерной линии выбило на ходу прокладку фланца паропровода в котельном отделении № 4. Пятеро моряков получили тяжелые ожоги паром.

Все эти несчастные случаи тщательно расследовались с участием органов НКВД - время было непростое, в любом ЧП автоматически сначала подозревались саботаж и диверсия, а потом уж - роковое стечение обстоятельств... Наконец, 12 декабря 1940 года «Максим Горький» был принят в состав флота и получил право поднять военно-морской флаг.

Как только «Максим Горький» покинул завод, на его стапельном месте началось строительство второго крейсера проекта 26-бис - «Вячеслав Молотов». Еще два таких же корабля предназначались для Тихоокеанского флота. Серия стремительно набирала темпы по наращиванию численности, но разразилась война. Постройка двух тихоокеанских крейсеров, заложенных 12 июня и 26 августа 1938 года, затянулась из-за неполной готовности цехов завода №199, задержек поставок с заводов-контрагентов и трудностей военного времени. К примеру, гребные винты пришлось с риском вывозить из блокадного Ленинграда, а валы извлекать из-под развалин завода «Баррикады», который разбомбили немцы в Сталинграде... Кстати, тихоокеанцы из-за войны видимо отличались от балтийцев и черноморцев - вместо универсальных 100-мм пушек на кораблях тихоокеанского флота установили восемь одно-орудийных 85-мм установок 90-К. Из-за отсутствия катапульт и для усиления зенитного вооружения на их месте установили шесть 37-мм автоматов...

Программа военно-морского судостроения, утвержденная Совнаркомом 26 июня 1936 года, предусматривала постройку 15 крейсеров типа «Киров» с последующим базированием восьми из них на Тихом океане, трех - на Балтике, четырех - на Черном море. Но война помешала сбыться этим планам. В строй вошли всего шесть кораблей: по проекту 26 - «Киров» и «Ворошилов», а по проекту 26-бис - «Максим Горький», «Молотов», «Калинин» и «Лазарь Каганович».

2.
Устройство крейсера «Максим Горький», пожалуй, следует рассмотреть в настолько подробно, насколько допускает жанр очерка. Поскольку создание его было самой настоящей вехой в советском боевом кораблестроении. Впрочем, все новшества касались, в основном, оборудования, а корпус был классической сборки - клепанный, с высоким, сильно сужающимся к ватерлинии полубаком, слегка вытянутым по-атлантически форштевнем и прямой транцевой кормой. На протяжении 61-224-го шпангоутов корпус имел двойное дно. Высота борта на уровне мидель-шпангоута и по кормовому траверзу составляла 10,1 м, на полубаке - 13,38 м. Начальная метацентрическая высота по техническому проекту при нормальном водоизмещении достигала 1,1 м. Погибь верхней палубы - 0,4 м.

Новшества начинались с винто-рулевой группы. Впервые в практике советского кораблестроения нижняя часть полубалансирного руля и кромки гребных винтов у крейсера выступали за основную линию корпуса на 1200 мм. Этакий «длинный хвост» на руле значительно улучшает маневренность, но заставляет быть очень осторожным при маневрировании на мелководье. Хоть и совсем чуть-чуть, а винты и руль торчат ниже «официальной» осадки.

Живучесть корабля при боевых повреждениях обеспечивалась не только броневой защитой бортов, палубы и траверзов. Тщательно рассчитанное деление корпуса на 19 водонепроницаемых отсеков обеспечивало возможность сохранения положительной плавучести при пробоинах ниже ватерлинии и выравнивание корпуса при возникновении крена и дифферента. Водонепроницаемость достигалась тем, что в прочных переборках от самого днища и вплоть до броневой палубы не было никаких дверей и люков: хочешь попасть из первого котельного отделения во второе - ступай через верхнюю палубу! Зато при затоплении трех смежных отсеков крейсер мог оставаться на плаву, двигаться, а в некоторых случаях и вести бой.
Восемь отсеков из девятнадцати в середине корпуса занимали ходовые системы, скомпонованные в два автономных эшелона. Главная энергетическая установка крейсера проекта 26-бис «Максим Горький» по размещению и составу была идентичной, крейсерам проекта 26. Она находилась в восьми смежных отсеках в средней части корпуса, изолированных друг от друга - для того, чтобы одним снарядом никогда не выбило всю энергетику. Два главных турбозубчатых агрегата номинальной проектной мощностью по 55000 лошадиных сил каждый, размещались автономно в носовом и кормовом машинных отделениях. Турбины были итальянского образца, но собирались на Харьковском электромеханическим и турбогенераторным заводе. Надо сказать, они показали в эксплуатации даже большую мощность, чем те, что итальянцы делали сами.

Носовой турбозубчатый агрегат работал на винт правого борта, а кормовой - на винт левого борта. Бронзовые трехлопастные винты имели диаметр 4,7 м. Турбинам для работы нужен пар. А вырабатывали его котлы - водотрубные, шатрового типа, тоже заключенные группами в отдельные водонепроницаемые отсеки. При каждой группе - удвоенный комплекс вспомогательных механизмов. Если что-то выйдет из строя - тут же можно переключить пар на резервное оборудование. Суммарная паропроизводительность котлов - сто шесть тонн в час перегретого («плотного») пара давлением 25 кило на квадратный сантиметр и температурой 325 °С.

Система парообразования была замкнутой - запас питательной воды для котлов пополнялся из испарителей, установленных в котельных отделениях № 3 и № 6. Для обеспечения паром системы отопления жилых кают и кубриков, для бытовых нужд и работы механизмов на стоянке служили два вспомогательных котла производительностью по 6,5 тонн в час. Они располагались в кормовой надстройке, а их дымоходы выводились во вторую трубу вместе с дымоходами главных котлов кормового эшелона.

По сравнению с «Кировым», броня «Максима Горького» была значительно усилена. Толщину главного броневого пояса и броневых траверзов на 61-м и 219-м шпангоутах увеличили от 50 мм на «Кирове» до 70 мм на новом корабле. Также до 70 мм увеличена была толщина брони передних стенок и крыш башен главного калибра и их барбетов, до 30 мм - горизонтальная и вертикальная защита рулевого и румпельного отделений.

Радиостанцию «Максим Горький» получил стандартную, как у всех кораблей двадцать шестого проекта - системы «Блока2да». Для светосигнальной и визуальной связи служили пять 45-см прожекторов с жалюзями и многочисленные переносные ратьеры. На всех крейсерах проекта 26-бис устанавливались модернизированные станции звукоподводной связи «Арктур-МУ-М» - для контакта с подводными лодками. Забегая вперед, скажем, что пользоваться этим прибором в боевых условиях «Максиму Горькому» так и не пришлось.

Штурманское оборудование состояло из двух комплектов гирокомпасов «Курс-2», до 20 репитеров, двух одографов «Сперри-Вилье» и курсографа «Курс-И». Имелись также четыре-пять 127-мм (5-дюймовых) магнитных компасов (2 главных и 2-3 путевых), два комплекта вертушечного (гидродинамического) лага «ГО марка III» 2-й модели, два комплекта эхолота ЭМИ-2 с одной парой вибраторов, и чуткий радиопеленгатор «Градус-К» с антенной на первой мачте.

При вступлении в строй на «Максиме Горьком» насчитывалось 56 человек офицеров, 159 старшин и 682 матроса-краснофлотца - всего 897 чел. По мере дальнейшего усиления зенитной артиллерии, установки радиолокационных станций и другого оборудования, штат экипажа вырос: к 1944 году на «Максиме Горьком» служило уже 963 моряка. Когда в кубриках артиллеристов стало тесно, вместо двухъярусных коек пришлось поставить трехъярусные, а личные вещи морякам разрешили хранить в пустующем отсеке для складирования агитационных материалов - проще говоря, в газетном шкафу...

Артиллерия у «Максима Горького» была несколько особенная. По Вашингтонскому международному договору 1922 года у легкого крейсера главный калибр артиллерии должен быть 152 миллиметра - шесть дюймов по английской системе классификации пушек. Тяжелым крейсерам приличествовало носить орудия помощнее - до 203 миллиметров (восьми дюймов) калибром. У русских же крейсеров двадцать шестого проекта главный калибр - 180 миллиметров. Ни то ни сё! В результате в традиционные рамки международной классификации «Максим Горький» просто не вписывался - то ли самый мощный по орудийному залпу из легких крейсеров, то ли самый скоростной и легковооруженный среди крейсеров тяжёлых... Девять этих весьма удачных по конструкции пушек располагались в трех трехорудийных башенных установках МК-3-180.

Боекомплект включал 900 выстрелов - по сотне на пушку - в мирное время и 942 выстрела во время боевых действий.
Система приборов управления стрельбой «Молния-АЦ» с преобразователем координат и гировертикалью позволяла эффективно целиться при стрельбе в штормовых условиях или при крене. Можно было даже обстрелять и вовсе невидимую цель, если пустить самолет и получать от него данные для наведения. Командно-дальномерный артиллерийский пост был «подвешен» на мачте на высоте 20 метров над уровнем моря. К слову, у «Кирова» КДП - еще выше - на 26 метрах над водой! А с 1944 года крейсера проектов 26 и 26-бис начали пользоваться и радиолокационными станциями управления огнем.

Кроме 180-миллиметровой артиллерии крейсер нес 100-мм универсальные орудия с горизонтальным клиновым затвором с механизмом полуавтоматики пневматического действия. Досылка патронов - принудительная, пневматическим досылателем.

Зенитная артиллерия дальнего боя всех крейсеров проекта 26-бис состояла из шести 100-мм универсальных установок Б-34, расположенных на кормовой надстройке по три на борт.Для каждого орудия имелось по 300 унитарных патронов. В пере¬груз корабли проекта 26-бис принимали 2000 зенитных снарядов.

Зенитная артиллерия ближнего боя была представлена девятью 45-мм полуавтоматами и четырьмя пулеметами ДШК. Как и на крейсерах проекта 26, система специального управления отсутствовала, управление и целеуказание осуществлялось непосредственно командирами батарей. Дистанция до цели измерялась полутораметровыми дальномерами ДМ-1,5. Во время Отечественной войны балтийские и черноморские крейсера двадцать шестого проекта получали счетверенные зенитные пулеметы системы Виккерса, которые поставлялись по ленд-лизу из Великобритании.

Кроме этого у «Горького» было два трехтрубных торпедных аппарата с шестью торпедами, а также комплект глубинных бомб с оборудованием для их метания, и 160 якорных заградительных мин.

Закидать-то глубинными бомбами чужую подлодку крейсер мог. А вот обнаружить ее в подводном положении - как ни странно, нет. Станция звукоподводной связи «Арктур-МУ-И» нужна была для того, чтобы «поговорить» - обменяться сигналами с лодками своего флота. Функцию шумопеленгаторной станции эта система выполнять не могла.

Мало самому уметь ставить мины - надо еще и иметь возможность от них спасаться. Защита от якорных мин обеспечивалась, как и у кораблей проекта 26, четырьмя параванами-охранителями К-1, размещенными на тележках у барбета 2-й башни главного калибра. Идешь по минному полю - цепляешь параваны парой на форштевень. Они движутся рядом с кораблем и подсекают тонкие ниточки минрепов. Мины всплывают, после чего верхнепалубная команда может их расколоть винтовочными пулями, чтобы пошли на дно, не нанеся вреда. Одним из первых на Балтике «Максим Горький" подвергся процедуре размагничивания, чтобы стать неуязвимым для мин с бесконтактным магнитным взрывателем. Но произошло это уже после того, как однажды крейсеру довелось пострадать от мин.

В тридцатые-сороковые годы для корабля первого ранга не иметь самолетов было, скажем прямо, не вполне прилично. У «Горького» было 2 самолета, взлетающих с катапульты, расположенной промеж дымовых труб. Взлет самолета осуществлялся при развороте катапульты на угол в пределах 60°-120° относительно курса корабля. В походном положении катапульта укладывалась в плоское положение параллельно диаметральной линии корпуса, но самолеты в отсек не убирались - так и стояли на палубных площадках у первой трубы. А чтобы не мешали, им заворачивали назад крылья, специально сделанные складными.

Крейсера проекта 26-бис получили самолеты-разведчики КОР-1 («Корабельный разведчик первого вида»), созданные в таганрогском ЦКБ морского самолетостроения и принятые на вооружение до создания более совершенной машины. В принципе это - гидропланы: взлетев с корабля, садятся в воду на лыжи-поплавки, и назад на катапульту их надо затаскивать с помощью специального аэрокрана.

3.
27 июля 1940 года «Максим Горький» принял участие в военно-морском параде на Неве в честь Дня ВМФ. Надо сказать, что в это время он еще не состоял официально в составе боевой эскадры и числился проходящим испытательную программу. А к декабрю 1940 года, уже после поднятия боевого флага, совместно с дивизионом новых эсминцев крейсер перешел в Таллинский учебный отряд. Здесь ему было суждено проходить боевую подготовку вплоть до первого залпа Великой Отечественной Войны.

Не пустить врага к Ленинграду! Под этим девизом началась для «Максима Горького» первая боевая операция. Ранним утром в акваторию Финского залива вышли степенные минные заградители под флагом контр-адмирала Д.Д. Вдовиченко, разбились на группы по квадратам ответственности и обстоятельно, аккуратно приступили к работе. С тихим скрипом железных петель раскрылись заглушки их широких минных портов, заскользила по палубным рельсам в серую балтийскую зыбь на тяжких якорных тележках «рогатая смерть». Пройдет несколько часов, и закачаются в толще воды на минрепах лаково блестящие черные шары, каждый из которых способен перебить киль легкого крейсера...

Чтобы минзагам никто не помешал, в боевое охранение отправлен был дивизион эсминцев под командованием начальника штаба легких сил Балтфлота капитана 2 ранга И.Г. Святова: «Гневный», «Гордый», «Стерегущий»... Режут эсминцы форштевнями легкую зыбь, по широкой дуге огибая контур будущего минного поля у подножия маяка Тахкуна, ведут боевое патрулирование. А в отдалении, следуя переменными курсами, чтобы не попасться под залп вражеской подводной лодки - крейсер «Максим Горький», основная артиллерийская сила отряда.

В 3.35 в 16- 18 милях к северо-западу от маяка эсминец «Гневный» подорвался на мине. Видимо, немецкий минзаг ухитрился здесь раньше побывать!.. Мощный взрыв совершенно искалечил корабль, разорвав его почти пополам - на плаву осталась на некоторое время лишь корма. «Максим Горький» и «Стерегущий» повернули «все вдруг» на обратный курс., выбросив за борт спасательные круги и надувные шлюпки - более ничем помочь экипажу «Гневного» они не могли: минзаги еще работали, патрулирование надо было продолжать.

Но в 4 часа 21 минуту крейсер тоже подцепил мину - в точке с координатами 59°20" северной широты и 22°00" восточной долготы.

Проекция центра взрыва на корпус пришлась на левый борт около 24-го шпангоута, в двух метрах от киля. Место тонкое... Сокрушающая сила мины перебила киль, разодрала корпус по высоте - вдоль естественных связей обшивки, хлынула в отсеки неудержимая забортная вода... Тут бы крейсеру и конец! Но вышло так, что сохранившиеся стрингера по правому борту не выдержали чудовищной деформирующей перегрузки на изгиб при затоплении носовой части - и переломились. Несколько минут нос держался на паре подпалубных бимсов, но и они не могли не сдать. Тогда вся огромная баковая часть корпуса оторвалась, и рухнув в воду бортом, стремительно затонула остатком разодранного киля кверху, унося с собой жизни почти сотни моряков...

Зрелище не для слабонервных. От первого до 55 шпангоута нос просто отсутствовал, вместо него - дымящаяся рана с торчащими острыми кусками рваного железа, с хлещущими из разорванных топливных магистралей потоками черного, блестящего соляра, покрывающего море вокруг огнеопасной лаковой пленкой...

Строки ремонтной ведомости «Максима Горького» строги и кратки, как полагается военному рапорту: «Район взрывных повреждений ограничивался 55-й шпацией, переборка на соответствующем шпангоуте имела незначительные разрывы и множественные деформации, Траверзная переборка на 61-м шпангоуте уцелела и сохранила водонепроницаемость. Чтобы устранить дифферент на нос, были затоплены кормовые дифферентные и креновые отсеки, а затем и кормовое подбашенное отделение с погребом хранения боезапаса. С целью недопущения распространения повреждений переборки на 61-м и 83-м шпангоутах силами трюмной команды были подкреплены деревянными упорами".

Это значит - тяжкий труд в полной темноте, по колено в холодной воде, перемешенной с кровью убитых и раненых товарищей, при постоянной готовности задраить за собой последний связующий с миром люк и принять мучительную смерть от удушья или утопления - но не пустить воду дальше. Дивизион живучести «Максима Горького» сделал в то утро невозможное - сохранил свою жизнь и жизнь своего корабля.

Мало выжить в момент подрыва - важно теперь добраться до порта, где можно получить квалифицированную помощь. Непостижимо, но факт: через 10 минут после такого жестокого подрыва «Максим Горький» начал... самостоятельно двигаться!

Кормой вперед, скоростью 4 узла, чтобы уменьшить давление воды на изувеченный корпус в районе носового траверза. Но такой способ передвижения почти не давал возможности управляться - крейсер то и дело сваливался на циркуляцию, крен при которой мог бы его и доконать - остойчивость ухудшилась из-за обильных затоплений. Эсминцы, подобравшие часть экипажа несчастного «Гневного», буксировать подбитого товарища не могли - не хватило бы мощности. Тогда командир пошел на невероятный риск - разрешил попытаться двигаться нормальным порядком, в режиме «малый вперед». Здесь вся надежда - на крепость траверзной переборки, уже выпученной огромным давлением поступившей в отсек воды.

Надо было добраться до берега как можно быстрее. Начав с четырех узлов хода, «Максим Горький» постепенно разошелся до восьми, потом - до десяти... Скорее, скорее, к спасительным отмелям острова Вормси, где можно будет приткнуться к мели и дождаться спасателей из Кронштадта или Таллина! Сигнальная вахта во все бинокли обшаривала взглядами поверхность моря - трижды замечены были в воде похожие на перископы подводных лодок вертикально торчащие стержни - и трижды изувеченный корабль делал попытку противолодочного маневра, вызывал к орудиям расчеты 100-миллиметровых пушек... К счастью, всякий раз это оказывались лишь фарватерные вешки!

К половине девятого утра «Максим Горький», сопровождаемый эсминцем «Стерегущий», подошел к юго-западной оконечности острова Вормси. Теперь бы встать на якорь и ждать помощи, но как? Якоря-то вместе со шпилевыми системами вместе с носом оторвало! А кормовой стоп-анкер соскочил с цепи и потерялся в результате сотрясения всего корпуса от взрыва. Чтобы не сдрейфовать на камни по течению, "Максим Горький» нашел мягкую, песчаную отмель и приткнулся к ней, приняв балластную воду в отсеки сразу за поврежденным, так, чтобы опираться на илистую «подушку» в районе 46-70 шпангоутов, а винты и руль держать на относительно глубоком месте.

В 12.40 у Вормси появился лидер эсминцев «Минск» под флагом командующего эскадрой. Адмирал Вдовиченко осмотрел повреждения крейсера и дал рекомендации по режиму спасательных работ, определил необходимые мероприятия для дальнейшего перехода крейсера в ремонтную акваторию. В помощь поврежденному кораблю был сформирован отряд, который возглавил капитан 2 ранга А.А.Милешкин, державший флаг на тральщике «Шкив». Со «Шкивом» пришел дивизион тральщиков под охраной эсминцев «Артем» и «Володарский», 5 артиллерийских катеров - морских охотников, а главное - буксир-спасатель «Нептун» и гидрограф «Лоод». Позже в район спасательных работ подтянулся еще буксир «Зарница» с четырьмя тральщиками и транспортом «Кама». «Каме» предстояло забрать боезапас «Максима Горького» - ради безопасности ремонтных работ. Уже к полуночи на «Каму» было выгружено 1200 штук 180-мм полузарядов из погребов 1-й и 2-й башен и 6 боевых зарядных отделений торпед.

Самим крейсером в это время занимался спасатель «Нептун». Его водолазы подвели под пробоину пластырь. Впрочем, традиционный термин тут не вполне подходит: с пробоинами, по сути, во весь нос по инструкции работать не получится. Из нескольких пластырных комплектов был сооружен гигантский «намордник», по иному и не скажешь - и надет так, чтобы по максимуму закрыть разрушенную часть носовой оконечности. Перед переборкой 61-го шпангоута установили бруствер из толстых досок - для защиты от ударов волн. Из бревен, пластыря и парусины собрали некое подобие бака - для уменьшения сопротивления.

В 9 утра «Нептун» завел буксирный трос на корму «Горького». «Зарница» прицепилась с носа. В затопленные отсеки спасатели запустили водоотливные шланги и начали дружно откачивать воду. Через сорок пять минут крейсер подвсплыл и снялся с мели.

Теперь буксиры помогли ему развернуться и отцепились: крейсер должен был сам держаться в ордере охранения, задавая всему отряду темп движения в зависимости от своего состояния. Возглавляли транспортный караван, естественно, тральщики: если уж здесь непонятно сколько и каких мин, без этого нельзя. Головным шел «Шквал», его товарищи - строем уступа влево, тралы опущены в воду. За тральщиками, стараясь не выбегать за ширину протраленного фарватера - эсминцы «Стерегущий», «Артем» и «Володарский», затем «Максим Горький» с двумя спасателями, контролирующими его состояние, потом - «Кама» с катерами, а следом - свободные от вахты резервные тральщики.

В 11.58 у банки Лайне «Шквал» подорвался на бесконтактной магнитной мине, которую не подцепишь тралом. Конец его был почти мгновенен, а вместе с ним погибли и экипаж, и командир трального дивизиона, и весь комплект документации на переход. К двум часам отряд вынужден был вернуться к острову, но и здесь не нашел покоя: место стоянки поврежденного крейсера вычислили немецкие самолеты-разведчики... Вот только дюжины бомбардировщиков «Горькому» сейчас только и не хватало! Однако до вечера пришлось ждать. Ночной переход, по крайней мере, гарантирует от повышенного внимания вражеской авиации!

В 18.00 «Максим Горький» с помощью спасателя вновь отошел от берега начал разворот для выхода из пролива. Через 12 минут отдал буксир и пошел своим ходом. Командир крейсера И.Г. Святов повел отряд не по фарватеру, а вблизи берега, по малым глубинам, имея под килем не более 1,5 м воды. Головным поставили тральщик номер 218, за ним - остальные тральщики, эсминец «Артем», в кильватер ему - «Максим Горький», справа от крейсера - «Стерегущий» и катера, слева - «Володарский», тоже с катерами.

В ночь на 25 июня отряд, наконец, прибыл на Таллинский рейд. Чтобы войти в город, «Нептун» снова впрягся в буксирные концы и помог «Максиму Горькому» войти в Купеческую гавань, к Северному молу. Помогали в этом и два портовых буксира...

Однако Таллин к тому времени был уже прифронтовым городом. Более того - городом под прямой угрозой взятия превосходящими силами неприятеля... Не пройдет и двух месяцев, как 18 августа 1941 года будет принято решение: эскадре оставить город. А пока шла эвакуация мирного населения, раненых из местного госпиталя... Встал вопрос - как быть с кораблем, однозначно не способным воевать и с трудом передвигающимся?

Неужели настанет злосчастный день, когда пролетит, с визгом буравя дымный воздух, над шпилями «Старого Германа» и «Толстушки Марты» первый германский снаряд? И останется только спустить на берег ремонтную партию, обрубить швартовы и последним усилием турбин выползти на глубокое место внешнего рейда. Команду - в шлюпки, если, конечно, найдутся желающие отведать горечь немецкого плена. Кингстоны открыть!

И над вечным русским флажным сигналом «Погибаю, но не сдаюсь!» опрокинется влажное и пасмурное эстонское небо...

Это, получается, ради такого конца проделан невероятно сложный путь от Вормси до Таллина? Ради него погиб скромный тральщик «Шквал» со всем экипажем?..