Олег Хромов, 6 ОБМП, 3 часть

Глава третья. С «товарищем тендером»

1. 1.                    На водной «Дороге жизни» и в Финском заливе

 «Я был моряк, постоянно стремился плавать.

 Отлично переносил все морские невзгоды.

Никогда не укачивался. Желание плавать

было моей слабостью. Сложности морской

службы вызывали во мне азарт и желание

выйти из создавшегося положения победителем».

П. Хромов

В упорных, кровопролитных боях 1941 года армейцы и балтийцы отстояли Дорогу Жизни, очистив, к тому же, от врага значительную территорию. Узкая полоска Ладожской воды между берегами, занятыми врагом, коридор – просвет к Большой земле стал следующим боевым рубежом краснофлотца Олега Хромова. Здесь он стал настоящим военным моряком и уже не расставался с морем до конца войны.

По Ладоге корабли и транспорты Ладожской военной флотилии перевозили грузы для осаждённого Ленинграда, а также эвакуировали жителей. О. П. Хромов попал служить на тендер – «товарищ тендер», как уважительно называли его на Балтике, и до конца жизни сохранил нежную любовь к этому маленькому кораблю, на котором прошёл всю войну. Небольшое военно-транспортное судно, судёнышко, тендер представлял собой цельносварную самоходную баржу, устойчивую и малоуязвимую. Детище блокадного Ленинграда, он был создан весной-летом 1942 года и построен в рекордно короткие сроки. Как свидетельствует главный строитель тендеров Борис Васильевич Плисов, Постановление об их постройке вышло 7 мая 1942 года, а 29 мая три тендера уже были готовы. Всего же было построено 122 , тендера. Главные корабли водной Дороги Жизни, они стали столь же незаменимыми в последующих военных операциях с высадками морских десантов. (Курсив ред.)

В 1942 году в тяжелейших условиях блокады ленинградцы построили более 100 небольших самоходных барж-тендеров, которые по железной дороге были переправлены на Ладогу в Осиновец: ледовая Дорога Жизни растаяла. Но Ленинград, Ленфронт и Балтийский флот жили и продолжали бороться! Вот и был сформирован дивизион тендеров, перед которым стояла задача снабжать блокадный город и фронт всем необходимым. Скорость тендерá имели небольшую, всего шесть узлов: на них был установлен двигатель лёгкого топлива от автомобиля ЗИС-5 мощностью 73 лошадиные силы. Однотрюмные тендера брали 12-13 тонн груза, двухтрюмные 20-22 тонны. Толщина корпусной стали составляла 6 мм. Плоское дно позволяло подходить близко к берегу: осадка корпусов судна составляла всего 50-60 сантиметров. Тендер обладал хорошими манёвренными качествами, на нём стоял 75-сильный автомобильный двигатель, что позволяло развивать скорость до 6 узлов (11 км/час).

Летом приятно было смотреть, как по Ладожскому озеру бесконечной вереницей шли тендера. Другие стояли под погрузкой, третьи разгружались. В сутки положено было делать два рейда, но иногда удавалось и больше. Ходили и днём, и ночью.

 На трассе было пять буёв, которые днём просматривались, а ночью сверкали огнями. Если зимняя автомобильная дорога называлась Дорогой Жизни, то эта навигационная была её продолжением, только на воде. Конечно, на Ладоге, помимо тендеров, ходили несколько небольших транспортов и буксиров, которые проводили большие баржи. Но тендера также делали своё дело: ведь их было более сотни! За крупными судами охотилась немецкая авиация. Доставалась от неё и нам. Нас она обычно штурмовала: бомб, видимо, для нас жалела, да и цель была небольшая. Выскочит мессершмитт из-за тучи, спикирует, обстреляет тендер пулемётным пушечным огнём и уйдёт к своим.

 Мы же на весь дивизион имели всего несколько ручных пулемётов, которые устанавливались на треноге на верхней палубе тендера. На каждом было ещё и две винтовки. Главной же защитой тендера была корпусная сталь, которую немецкие истребители не пробивали.

Недооценив, видимо, поначалу наши маленькие корабли, непрерывно бороздившие воды малой трассы Ладоги, фашисты вскоре коренным образом изменили своё отношение к тендерам, и стали всё чаще бросать на трассу самолёты. Лётчики охотились за тендерами повсюду, нападая на озере и у причалов. Налёты совершались не только днём, но и ночью, и стали вскоре обычным явлением. Личный состав бригады нёс потери. Но никакие бомбёжки, никакие обстрелы не смогли помешать нашим перевозкам!

В один из таких налётов большую выдержку и самообладание проявил командир тендера № 28 старшина 1-й статьи А. П. Коровин, когда его судно атаковали два мессершмитта. Быстро и чётко выполняя приказания командира, моторист 2-й статьи Д. П. Жук удачно маневрировал. И хотя Коровин получил несколько ранений, он продолжал управлять кораблём. Впоследствии этот мужественный моряк стал одним из моих командиров.

Команда тендера состояла обычно из трёх человек: командира (он же рулевой), моториста и строевого матроса. Когда навигация на Ладоге только начиналась, выходили в рейсы иногда и вдвоём. Но постепенно команды пополнялись.

Меня направили в восьмой отряд на тендер номер 88. Командир у нас был матрос Анатолий Шлыков, мотористом – бывалый моряк, уже отслуживший свой срок и задержанный по случаю начала войны, старшина первой статьи Антонов Иван Иванович. Шлыков до войны плавал на барже по рекам нашей страны, а Антонов заканчивал службу командиром группы машинистов на одном из миноносцев Балтийского флота. Эскадронный миноносец погиб, команда была снята другим кораблём, и Антонов попал на тендера. Он был строгий, но добрый и порядочный человек, и сразу взял надо мной шефство. Впоследствии я стал мотористом только благодаря ему.

На моих плечах строевого матроса была вся «полундра», как говорят моряки. Швабры, концы и кронцы, верхняя палуба и трюма находились в моём заведовании: всё всегда должно было быть в порядке И, как принято на флоте, в чистоте. Иногда приходилось помогать и мотористу убирать трюм машинного отделения: если хочешь учиться – помогай учителю! Как самому молодому, мне приходилось и нести вахту во время погрузки и разгрузки тендера. Самое неприятное в этом деле было то, что подходившие под погрузку и разгрузку машины своими бортами гнули наши леерные стойки, а то и совсем вырывали их в местах крепления. Приходилось идти на ремонт и восстанавливать повреждения с помощью электросварки. Терялось драгоценное время. Спать приходилось иногда только во время перехода, урывками, и то не всегда.

Но мы работали с энтузиазмом и иногда успевали сделать три рейса, как бы ни было трудно, но мы помнили, что перед нами Ленинград, Ленфронт и Балтийский флот. Зачастую приходилось заниматься не только перевозками, но и разгрузкой и погрузкой своих тендеров. Навигация лета 1942 года закончилась успешно. Я многому научился у старшины 1-й статьи Антонова, стал настоящим моряком. Весьма полезным оказался я и для командира.

Однажды мы шли из Осиновца в Кобону с эвакуированными ленинградцами. На борту было человек 60 женщин, стариков и детей. Эти люди пережили в городе блокадную зиму. Они выглядели исхудалыми, измученными. Погода стояла хорошая: небольшой ветерок и над головой звёздное небо. Шли уже около часа, я находился мотористом в отсеке вместе с Антоновым. По переговорной трубке командир попросил меня подняться наверх. Он тихонько сказал мне, что сбился с курса и не знает, куда идти. Он не умел пользоваться компасом. На барже ему этого не надо было и знать. Баржу таскал по реке буксир. Здесь же на Ладоге его никто этому не научил, да и образование у него было всего несколько классов. Я быстро взял по компасу курс, и вскоре мы вышли на трассу и пошли по светящимся буям... После этого перехода я обучил своего командира несложной премудрости пользования компасом, и он быстро освоил её. Плавать же на трассе с помощью компаса было просто необходимо, так как в дождливую погоду, особенно в тумане, светящихся буёв видно не было. На середине нашей трассы, у третьего буя, обычно дежурил «морской охотник», который прикрывал нас и оказывал помощь пострадавшим от авиации тендерам.

О действиях тендеров на Ладоге, о её героях, о трудностях навигации лета 1942 года подробно рассказано в книге «Ладога родная» (1969 год). Один из очерков под названием «Товарищ тендер» написан автором настоящего повествования.

1. 2.     Снова в Кронштадте. Летняя навигация 1943 года

   В навигации 1943 года тендера были самой многочисленной группой судов в Ладожской военной флотилии. В январе 1943 года Кронштадтская военно-морская база была переформирована в Кронштадтский морской оборонительный район (КМОР).  После прорыва блокады враг, уже не рассчитывая овладеть городом, усилил варварские обстрелы его дальнобойной артиллерией. А с началом навигации были активизированы военные действия и против Кронштадта: город и корабли  в летние месяцы подвергались обстрелу даже более интенсивному, чем Ленинград. К тому же, понеся в 1942 году на Балтике значительные потери от действий советских подводных лодок, враг стал усиливать противолодочный рубеж в Финском заливе.

В апреле 1943 года на западе операционной зоны нашего флота была создана Островная военно-морская база КМОРа. 8-я группа тендеров в течение всего лета выполняла в этой зоне морские перевозки на острова Сескар и Лавенсаари, обеспечивая повседневные боевые действия здесь надводных сил нашего флота: частные боевые операции по сохранению господства в восточной части Финского залива и также для прикрытия флангов наших сухопутных войск и морских подступов к Ленинграду. (Курсив ред.)
           

На следующий день под вечер перешли своим ходом из Ленинграда в Кронштадт. Стоянки нам определили в канале Сургина. В течение лета выполняли переходы на острова Сескар и Лавенсаари. Лавенсаари примерно в 60 милях от Кронштадта, Сескар – на полпути. Перевозили боеприпасы, бензин, авиабомбы, продовольствие и другие необходимые военные грузы. Иногда нас сопровождали катера «морские охотники». Ввиду того, что мы были тихоходы, нас обычно посылали в ночное время. Вечером выходили – ещё светло, а потом подходили к Шепелевскому маяку, уже темнело. Дальше шли ночью. На переходе завязывались морские бои с катерами противника. Наши «морские охотники» и бронекатера обычно выходили победителями в этих схватках. Нас прикрывали надёжно. Приходили на Лавенсаари, разгружались и ночью возвращались назад. Попадали и в шторм, но всё обычно заканчивалась для нас благополучно.

Во время переходов на Лавенсаари на тендер неоднократно посылали двух мотористов. Бывало, иногда неожиданно глох двигатель, и надо было быстро устранить повреждения. Двум мотористам это удавалось сделать быстрее. Мне приходилось выходить в море с мотористом, старшиной второй статьи Дмитрием Павловичем Жуком. Он был более опытным специалистом, многое передал мне из своего опыта. В навигацию 1943 года я ещё считался молодым, набирался опыта в боевых переходах и с благодарностью относился к старшим товарищам.

Летняя компания 1943 года закончилась. Тендера были подняты на стенку для ремонта. Меня направили в группу проверки и монтажа электромеханической части наших судёнышек. Много моряков направляли, а иногда одновременно в ДСК для ремонтно- восстановительных работ на канонерской лодке «Красное Знамя». Эта лодка была потоплена финскими торпедными катерами на рейде острова Лавенсаари. Её подняли и доставили в Кронштадтский док осенью 1943 года. Вот и ходили туда наши моряки восстанавливать наш потопленный корабль. С задачей справились. Тейкарсаари, Суониомсаари и Равенсаари «распахивали ворота» для развития наступления и освобождения остальных островов Выборгского залива. Осенью, в Кронштадт прибыли и остальные тендера, находившиеся на Ладоге. Многие из них участвовали в Синявской наступательной операции 1943 года. 

Зима прошла. Враг отброшен от стен Ленинграда. Началась навигация 1944 года: надо было помогать нашей доблестной Красной Армии очищать от врага острова Финского и Выборгского залива, высаживать десанты, приближать нашу Победу.

Однажды, когда я возвратился из столовой в кубрик на очередное построение, секретарь комсомольского бюро дивизиона, старшина первой статьи Николай Гетманенко сообщил мне о том, что я награждён медалью «За боевые заслуги». Награждена была большая группа матросов, старшин и офицеров. Это воодушевляло на новые боевые дела.

К сожалению, в своём повествовании, я не могу назвать фамилией многих своих сослуживцев по дивизиону, которые доблестным своим служением Родине заслуживают уважительной памяти потомков. Прошло много времени, имена их забыты мною, я приношу им за это свои извинения. Хочу лишь сказать, что моряки дивизиона тендеров честно выполняли свой долг перед Родиной, и среди высшего командования даже поднимался вопрос о присвоении дивизиону Гвардейского звания. Здесь же, в своём повествовании, я называю имена лишь своих фронтовых товарищей по восьмой группе дивизиона, вместе с которыми вскоре предстояло участвовать в десантных операциях.