Олег Хромов, 6 ОБМП, 5 часть

Глава пятая. В местах, где Александр Невский громил "псов-рыцарей"

1. 1.                    С десантом на Чудское озеро

31 июля 1944 года войска 1 Прибалтийского фронта, выйдя к Рижскому заливу, отрезали группу армий «Север» – палачей Ленинграда – от Восточной Пруссии. Началась подготовка к операции по освобождению Прибалтики.

Падение Прибалтики означало неизбежное перенесение военных действий на территорию Германии, а для флота – в Балтийское море. Балтийцы обеспечивали действия наших войск со стороны Финского залива и Чудского озера.

Моряков малых кораблей ждала новая наступательная операция, Тартуская (10 августа – 6 сентября). Город Тарту прикрывал путь к центральным районам Эстонии, к Балтийскому морю.     

Успех этой операции в значительной степени обеспечила высадка на южное побережье Чудского озера в ночь на 16 августа десанта, захватившего плацдарм в районе Мехикорма, на который потом были переброшены две стрелковые дивизии. Высадку осуществили лёгкие силы флота, бригада речных кораблей под командованием капитана второго ранга А. Ф. Аржавина.  

Экипаж тендера Ф.Г. Светлова, на котором мотористом был Олег Хромов, участвовал в этой смелой, дерзкой операции.

Но с Кронштадтского рейда в Кронштадт мы тогда не пошли, а получили приказ немедленно прибыть в Ораниенбаум. Там нас уже встречали: стоял эшелон с платформами, и немедленно началась погрузка. Куда направляемся, никто не знал: шла война...

Эшелон прибыл в Гдов. Нас спустили на воду, в речку Гдовку, которая впадает в Чудское озеро. В своё время здесь одержал победу наш знаменитый русский князь Александр Невский, разгромив «псов-рыцарей». Нам же предстояло здесь очищать Русскую землю от немецко-фашистских захватчиков. Думаем, что мы не опозорим имени нашего славного предшественника!

Несколько дней мы проводили тренировки по высадке десантов. Наконец, наша группа под командованием капитан-лейтенанта А. В. Воскобойникова вышла в озеро. Куда идём, с какой целью – никто не знал: был лишь приказ заправиться полностью горючим и получить НЗ на двое суток. По всей вероятности, мы должны были из речки Гдовки по Чудскому озеру перейти в речку Желчу. Чудское и Псковское озёра соединяются с озерцом, называемым Тёплым. Из Чудского озера берёт начало река Нарова, впадающая в Финский залив. Все попытки прорвать зимой оборону немцев в районе Нарвы и выйти в Эстонию к успеху не привели. У врага была организована глубокая и надёжная оборона, и мы потеряли здесь много людей. Также и со стороны Пскова прорвать оборону немцев нашим войскам не удалось. И вот наступила наша очередь: ведь здесь немецким войскам активно содействовали их военно-морские силы.

Немцы надёжно прикрывали этот район большими войсковыми соединениями как на севере, так и на юге. По берегам озёр стояли гарнизоны войск в посёлках и деревнях. А в местечке Муствеэ (Мусстайые) на Чудском озере находилась целая флотилия канонерских и самоходных барж.

Немецкие суда были доставлены по железной дороге секциями, которые сваривались электросваркой на берегу, превращаясь в мощные боевые корабли. Хорошо вооружённые, защищённые от воздействия с воздуха, они выходили в Чудское, Тёплое и Псковское озёра, неся дозорную службу и обстреливая наши войска, расположенные на берегу. Делали они это, правда, по ночам и вечерам, так как днём их частенько штурмовали наши самолёты, особенно ИЛ-2, заставляя в дневное время отсиживаться так на базе в Муствеэ. Наличие судов этой флотилии имело для немецких гарнизонов также и большое психологическое значение, вселяя веру в неуязвимость своих войск.

Первая попытка нашей группы перейти из речки Гдовки в речку Желчу успехом не увенчалась. И не потому, что совершить этот переход нам помешали немецкие корабли: пройти берегом в дневное время, когда немцы отстаивались в Муствеэ, было можно. Просто неожиданно разыгрался сильный шторм, который застал нас на выходе из речки Гдовки. Сначала мы надеялись, что и в штормовую погоду сумеем добраться до Тёплого озера и войти в речку Желчу. Но шторм всё усиливался и усиливался... Уже более двух часов мы идём навстречу ветру. Волны бросали наши судёнышки из стороны в сторону, ставя их «на попа». Удивляемся, что никого не перевернуло. Носовая часть тендера подброшена вверх, мотор ревёт, работая в полную нагрузку и стараясь продвинуть судёнышко вперёд. Но вот носовая часть «зарылась» в очередной волне, и корма оказалось поднятой вверх. Гребной вал с винтом оголены, мотор работает вхолостую на полных оборотах. Создаётся впечатление, что он сейчас разлетится вдребезги и лопнет корабельное сердце... Через 5-6 секунд всё это повторяется снова.

Мы идём в кильватерной колонне и, наблюдая за идущим впереди тендером, удивляемся, какие же мы ничтожные перед разыгравшейся стихией. Продвижения вперёд нет почти никакого. Возникает сомнение: а хватит ли горючего на переход, да и скоро ли прекратится шторм? Обмениваемся между собой мнениями о дальнейших действиях. Но вот командир группы даёт семафором приказ о возвращении назад. Задание не выполнено... Но мы в том не виноваты.

Позже, по возвращении к месту стоянки, узнаём, что командование одобрило наше возвращение. Техника и поведение экипажей были проверены в экстремальных условиях! Всё обошлось хорошо. К вечеру шторм стих. Снова заправили полностью бензобаки, и на следующий день обе группы тендеров благополучно перешли в речку Желчу, остановившись недалеко от деревни Пнёво.

Перед нами Тёплое озеро. А в 4-х милях, на противоположном берегу, местечко Мехикорма. Там немцы, и там уже Эстония. На берегу стоит вышка наблюдения и связи. Наш переход противником обнаружен не был.

Во-первых, при нашем подходе к речке надвигались сумерки. Во-вторых, мы шли, прикрываясь высокими камышами. А возможно, что на наблюдательном посту у немцев просто плохо несли службу наблюдатели. Это скрытность перехода обеспечила нам внезапность, которая так необходима при высадке десанта.

Командиры тендеров были собраны для получения задания. Мотористы готовили свою боевую часть, заправлялись горючим. Пулемётчики проверяли оружие, протирая каждый патрон. Строевой матрос Андрей Шевелёв готовил трюмы для принятия десанта. И вот пришли командиры тендеров и сообщили, что скоро будут прибывать десантники.

Наступила ночь. Десантники, около двух тысяч человек, были приняты на борт тендеров и размещены в трюмах. Иллюминаторы задраены, курить на палубе категорически запрещалось. На наш тендер прибыла группа штрафников. Среди них находился старший лейтенант медицинской службы Линьков, который сдружился с моим командиром Фёдором Светловым. Они обменялись домашними адресами, и Линьков подарил на память Фёдору трофейный «Парабеллум».  Расстались они, как самые близкие и дорогие друзья.

Группа десанта командовал капитан 2 ранга Травкин (впоследствии контр- адмирал). В группу, кроме тендеров, входило несколько катеров различных классов с небольшой осадкой, дымозавесчики (KM) и несколько более крупных катеров, на носовой части которых размещались ракетные установки, называемые нами «катюшами».

Ночью, на озеро, в свою очередную набеговую операцию, снова выходила флотилия из Муствеэ. Постреляла, посветила прожекторами в разные стороны и ничего не обнаружив, ушла восвояси.

Соблюдая предельную маскировку и осторожность, группа десанта начала выдвижение в озеро, к вражеским берегам. Надо было пройти всего лишь 4 мили. Когда до берега оставалось с полмили, на посту заметили нас и запросили, вероятно, наши опознавательные. В ответ с флагманского катера ответили ракетой и азбукой Морзе! Пока там думали-гадали, расшифровывали наши ответы на их запросы, катера подошли к берегу и начали высадку десанта.

И когда по вражескому наблюдательному посту был открыт огонь и понеслись трассирующие, стало ясно: выброшен русский десант! А выбравшийся из воды на берег десантники с криками Ура!  уже вырывались в Мехикорму... Застигнутые врасплох немцы, раздетые, в одном нательном белье, выскакивали из окон и дверей и, сражённые автоматными очередями, падали. Многие спасались бегством в лес.

Поступили сведения, что на одной из высот немцы заняли оборону, пытаясь остановить наше продвижение, и вызвали на помощь свою авиацию. Но в суматохе и неразберихе, не разобравшись в сигнальных ракетах, немецкие бомбардировщики нанесли сильные бомбово-штурмовой удар по высоте, занятой их же войсками, так что наши десантники, после окончания налёта, почти без потерь овладели высотой. Наше продвижение продолжалось.

1. 2.                    Спасая подкрепление десанту: героический бой экипажа тендера Фёдора Светлова

В книге «Морская доблесть», в очерке «Балтика помнит» (1982 год) повествуется о героизме моряков малых кораблей во время Тартуской наступательной операции, обеспечивавших действия войск со стороны Выборгского залива и Чудского озера. В ночь на 16 августа 1944 года на южное побережье озера был высажен десант, захвативший плацдарм в районе Мехикормы, с которого вскоре было мощное наступление в Прибалтику.

«Стремясь задержать наши наступательные части, гитлеровцы с ожесточением сопротивлялись. Особенно неистовствовала авиация. Бронекатер старшего лейтенанта Анисимова, например, атаковали 12 фашистских самолётов. Однако, удачно сочетая огонь с манёвром, балтийцы вышли победителями из неравной схватки. Они даже сбили один неприятельский самолёт.

Подвергся воздушному налёту и тендер комсомольца, старшины первой статьи Ф. Светлова, возвратившийся на базу после высадки тактического десанта.

Стараясь прикрыть товарищей, Светлов поставил дымовую завесу и принял основной удар на себя. Весь личный состав тендера погиб...»

Но вот как было всё на самом деле, свидетельствуют «Воспоминания моряка», написанные мотористом героического экипажа Олегом Павловичем Хромовым, участником этого неравного боя.

Часа через три после нашего возвращения на свой берег наше войсковое командование приняло решение послать наступающим бойцам подкрепление. Для этого были выделены три тендера под командованием старшины первой статьи Ф. Светлова, старшины второй статьи И. Якунина и старшины первой статьи О. Коровина. На тендере Светлова разместили роту автоматчиков. Якунину и Коровину погрузили по одному противотанковому орудию, орудийный расчёты и по несколько десятков ящиков со снарядами. На двух последних тендерах находилась также человек по 30 бойцов, которые должны были помочь орудийным расчётам выгрузить пушки и боеприпасы.

Переход длился минут сорок. Два тендера с орудиями подошли к небольшому причалу, а мы, через кувшинки и водоросли, ткнулись носом в берег. Сбросив с носовой части сходни, десантники с автоматами соскочили на берег, не замочив ног. Мы пожелали им удачи и стали отходить. На винт намотались водоросли и кувшинки, тендер терял ход. Пришлось спрыгнуть в воду и с помощью ножа освободить винт. Это операция всем мотористам была знакома и не представляла большого труда.

Выбрались на чистую воду. Глубоко. И снова освобождаем винт от накрутившихся кувшинок. Невдалеке идёт разгрузка орудий и боеприпасов с тендеров Якунина и Коровина. Уже много ящиков перетащили на пирс, но орудия пока не выгружены. Залезаю на борт и невольно бросаю взгляд в сторону солнца. Вижу вдали точки приближающихся самолётов. Чьи они, пока определить трудно. Кричу одно слово: «Самолёты!», показывая на небо рукой, а сам, мокрый, скатываюсь в машину по трапу...

Командир Фёдор Светлов всё понял сразу. Раздаётся его команда: «Полный вперёд!», и я включаю двигатель на всю мощь. Дымовую шашку приводит к действию матрос Шевелёв, пулемётчик Степанов замер за пулемётом. Было уже ясно, что летят Ю-87 бомбить наше подкрепление. Здесь у нас нет десанта, но у пирса ещё стоять два тендера с людьми и орудиями. Их надо прикрыть дымом, и Фёдор Светлов блестяще выполнил эту задачу: облако дыма из большой американской дымовой шашки плотно накрыло два тендера и людей. Озлобленные немецкие асы почти все набросились на наш тендерок. Несколько бомб было сброшено и в дымовую завесу, наугад, но там никто не пострадал. Думал ли Фёдор Светлов о своей жизни? Конечно, нет. Основной была задача прикрыть от врага своих товарищей по оружию: ведь там их гораздо больше, чем нас на одном тендере. Почти все «горбачи», а их было 18, набросились на нас. Тендер шёл в сторону нашего берега. Перед нами плавала использованная дымовая шашка, сброшенная неизвестно кем ранее. Она ещё слабо дымилась.

Немецкие асы пошли в пике: они хотели непременно утопить тендерок, который лишал их цели, разорвать это наглое судёнышко бомбами, пустить ко дну со всей командой. Они наверняка знали поправку на упреждение: шашка дымит, находясь на месте, судёнышко движется на шашку, значит бомбы надо сбросить немного впереди идущего катера. Вот уже нажаты бомбосбрасыватели. 

Но что-то случилось; тендер начал терять ход, остановился и попятился назад... Это моторист выполнил команду командира «полный назад!» Бомбы упали в воду в нескольких метрах впереди тендера. Был повреждён пулемёт и ранен в голову пулемётчик Степанов. Тендер уцелел! Озверевшие стервятники стали штурмовать уцелевшее судёнышко. Всем бомбы попали мимо –18 асов не сумели потопить одно слабое судёнышко! Моторист чётко выполнял команды командира: «вперёд», «стой»,  «назад» – и тендер волчком крутился по воде, мешая врагам ведению прицельного огня.

Градом пуль и снарядов осыпали немецкие лётчики беззащитный тендерок. Казалось, что «юнкерсы» колёсами заденут его палубу... После четвёртого захода командир передал в переговорное устройство только два слова: «Олег!»,  «Олег!» И затих. Почувствовав беду, выскакиваю из машины и подбегаю к командиру.

Он лежал на палубе машинного отделения. Один крупнокалиберный снаряд попал ему в голову, второй – в грудь, рядом с сердцем. Смерть наступила мгновенно. Всё залито кровью... Штурмовка продолжалась. Заглох мотор. Вот ещё один заход-и самолёты улетели: видимо закончились боеприпасы...

Бросаю взгляд на палубу: лежит Андрей Шевелёв в луже крови, лежит в крови и Георгий Степанов. Бросаюсь к Лебедеву: он весь в крови, спина распорота, видна лопаточная кость. Прыгаю в передний трюм. Там пожар, горят пайолы[1] и столик. Дым – ничего не видно. На ощупь срываю с койки простыню, выскакиваю на палубу и туго привязываю руку Шевелёва к его туловищу, как можно туже. Он стонет, но надо остановить кровь. Степанов жив, но оглушён и тоже весь в крови. Осматривать его раны некогда, просто заматываю ему голову бинтом. Подбегаю к командиру, но ему помощь уже не нужна. Перетаскиваю его крупное тело на палубу между трюмами. Снова прыгаю в первый трюм, вода бьёт струёй через подводные пробоины. Пайолы  плавают в воде. Погасил пламя горящего стола и тлеющих матрацев. Забиваю пробоины заранее подготовленными пробками. Как хорошо, что мы их подготовили! Осматриваю второй трюм: там также струится вода из подводных пробоин. Заделываю и их пробками. Поднимаюсь на палубу. Степанова надо бы поставить на руль. Помогаю ему подняться, веду в командирскую выгородку. Он говорит, что сможет стоять на руле.

 Прыгаю в машинное отделение. Щиток, на котором смонтирована электрическая проводка, разнесён на куски. Два снаряда, пробив надстройку попали в машинный отсек и там сделали своё дело. Вот отчего и заглох мотор, в тот миг, когда я поднимался из машины на зов командира. Не поднимись я тогда наверх, возможно меня также не было бы в живых, ведь моторист стоит обычно спиной к электрощитку. Выходит, что мой командир спас жизнь не только многих бойцов, прикрыв их дымзавесой, но и мою. К счастью, аккумулятор уцелел. Беру кусок провода и напрямую веду его от минуса к бобине. Мотор ещё тёплый, один поворот рукоятки и он заработал. Включаю «Полный вперёд». Кричу Степанову, чтобы держал курс на свой берег. Поднимаюсь на палубу. Мотор работает нормально.

Недалеко от нас идёт тендер Якунина. Принимаю семафор «Нужна ли помощь?». Отвечаю: «Спасибо, помощь не нужна». К нам приближается на быстроходном маленьком катере командира отряда, капитан-лейтенант Воскобойников. Я выключаю двигатель. Ложимся в дрейф, сообщаю о случившемся. Да он и сам всё видит: сплошные пробоины. Передаю на катер тело убитого командира. На плащ-палатке несём окровавленного Андрея Шевелёва. Говорю ему: «Андрюха не робей, терпи, до свадьбы заживёт». Уходит и Степанов. Командир отряда спрашивает: нужна ли помощь. Говорю, что до берега дойду один, выскочу носом на песчаную отмель и буду приводить тендер в порядок. Потом пусть кого-нибудь пришлют. Командир отряда уходит с ранеными и с телом погибшего Фёдора Светлова.

 Андрей Шевелёв остался жив, прислал мне из госпиталя два письма. Переписывались. После войны он проживал в Ростовской области, в одной из деревень, но связь с ним я потерял. Георгий Степанов лежал в госпитале. Поправился. С ним, уже после войны, мы как-то встретились в Риге, но потом связь с ним потерялась...

А Фёдора Светлова похоронили на кладбище в Братской могиле у деревни Пнёво[2]. Обстановка не позволяла мне тогда даже побывать у него на могиле: мы сразу встали на ремонт. Хочу сделать это в ближайшем будущем, если хватит сил. Мне уже скоро 70. Прости меня, мой командир и друг Фёдор Георгиевич Светлов! Ведь для тебя приготовлены и надгробная доска, и небольшой памятник. Всё это лежит в сарае в Сланцах у моего племянника Николая Дмитриевича Хомутинникова. Успею ли выполнить свой матросский долг и найти твою могилу. Не знаю… [3]

Тендер лежит в дрейфе. Спускаюсь в машину, даю средний ход и отправляюсь на отмель: она в двух кабельтовых от места высадки подкрепления. Там скопление техники: на четырёх понтонах тяжелые орудия – 152-мм пушки, повозки и лошади. Хорошая цель для авиации. Приготовил для сдачи командиру отряда документы и личные вещи Фёдора Светлова, а также «парабеллум», который ему подарил старший лейтенант Линьков.

Состояние моё было тяжёлое: потеря друзей, смерть командира. Я взял в руку «парабеллум», нажал на спусковой крючок... Грянул выстрел, который «разбудил» меня. Пуля пробила сапог, прошла между большим и вторым пальцами правой ноги и расплющилась о стальное днище тендера. Сбросив сапог, я полил йодом царапины на пальцах, перевязал кровоточивший палец и начал работать.

Принёс из машинного отделения ручной пулемёт Дегтярёва, два запасных диска и приготовился для стрельбы. На всякий случай разобрал ДШК: небольшой осколок заклинил поршень в газовой камере. Зачистил заусенцы напильником. Пулемёт собрать не успел: на зенитной батарее раздался сигнал воздушной тревоги. Немцы знали, что помощь высаженному десанту утром будет постоянно нарастать, и решили нанести здесь бомбовой удар по нашим войскам. Услышав сигнал воздушной тревоги наши сухопутные подразделения укрылись на берегу. Однако тендера, катера и плашкоуты с тяжёлыми орудиями, ящиками со снарядами, повозками, лошадьми, фуражом и другим имуществом были прекрасной мишенью для немецких самолётов. Более десятка Ю-87 принялись бомбить наши войска. Наша зенитная батарея вела огонь по самолётам врага. Вели огонь и наши пулемётчики, но враг всё же сумел нанести свой бомбоштурмовой удар и, не потеряв ни одного самолёта, улетел к себе. Я также вёл огонь из ручного пулемёта по немецким самолётам. Выпустил полный диск, но, видимо и мой огонь не причинил потерь врагу.

Одна бомба попала в катер КМ, который сразу же утонул. Выплыл лишь один юнга, который доложил, что «каэмка» накрылась и пошла на дно. Весь экипаж погиб. Был потоплен и один из четырёх плашкоутов: ушло на дно тяжёлое орудие и весь боезапас со снарядами. По воде к моему тендеру плыла лошадь, за которой тянулся кровавый след, видимо, лошадь была ранена в живот. Доплыв до мелководья, она ткнулась головой в берег и затихла. Несколько бомб упала и на зенитную батарею...

Часа через два я привёл в порядок трюма тендера, верхнюю палубу, установил на треногу отремонтированный крупнокалиберный пулемёт и опробовал его, выпустив несколько очередей в воздух. Вскоре ко мне пришёл командир отряда вместе со старшиной первой статьи Александром Коровиным и приказал нам с ним идти на ремонт в речку Желчу. Своим ходом мы пошли ремонтироваться.

Ночью немецкие канонерские лодки и самоходные баржи пришли в район нашей высадки. Как и раньше, постреляли, пошумели и ушли восвояси. Очевидцы рассказывали, что одна из немецких барж задержалась. Уже светало, и на неё налетели несколько наших ИЛов. На барже отстреливались из автоматических пушек. Но наши штурмовики сумели её поджечь, и горящая она, всё же, ушла к себе. Потопить такую самоходную баржу было очень сложно. Она состояла, как пчелиные соты, из множества отсеков и имела очень высокую плавучесть. Это был последний визит немецких кораблей в Тёплое озеро.

        25 августа 1944 года город Тарту был освобождён, и дорога освободителей в Эстонию к Балтийскому морю была открыта. Были созданы условия для проведения Прибалтийской стратегической наступательной операции.